О старой печатной машинке, настенном «иконостасе» из любимых цитат, раннем утре и строках Иманта Зиедониса, которые однажды заставили меня встать и начать.
Есть тексты, которые не просто читаешь.
Они в какой-то момент становятся внутренними ориентирами — короткими знаками, к которым возвращаешься, когда нужно что-то вспомнить о себе самой.
Именно такими для меня когда-то стали «Эпифании» Иманта Зиедониса.
Чтобы приблизиться, надо идти навстречу
Когда-то меня буквально остановили его строки о том, как много времени человек проводит в ожидании.
Мы ждём подходящего момента. Ждём перемен. Ждём ответа. Ждём, когда что-то наконец начнётся. А жизнь тем временем идёт.
У Зиедониса эта мысль сформулирована почти предельно просто:
Чтобы приблизиться, надо идти навстречу, а не ждать.
Мне кажется, именно эта простота и поразила меня тогда. Без призывов. Без громких деклараций. Просто несколько слов, после которых уже трудно делать вид, что всё зависит исключительно от обстоятельств.
Листок на стене
Когда-то, ещё в юности, я перепечатала понравившиеся мне строки Зиедониса на старенькой печатной машинке и повесила листок на стену. У меня тогда был такой своеобразный настенный «иконостас». Туда попадали фразы, стихи, мысли людей, которые почему-то особенно глубоко западали мне в сердце.
Я могла проходить мимо них каждый день. Иногда даже не читать сознательно. Но само их присутствие рядом было важно. Они создавали какое-то другое пространство — пространство, в котором существовали не только повседневные дела, заботы и обязательства, но и нечто большее.
И строки Зиедониса жили там вместе с другими словами, которые помогали мне не забывать о главном.
«Наденьте рубашку белую и пишите утром…»
Прошли годы. Многое изменилось. А потом однажды я снова услышала этот голос.
Раннее утро. Дом спит. В четыре часа какая-то сила открывает вдруг мои глаза, и сквозь утреннюю дремоту я начинаю осознавать, что наступил новый день.
Обычно, осознав это, я тихо переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь снова заснуть. Давно уже я не тороплюсь в этот самый новый день. Что он может сообщить мне нового?..
Ещё вчера мне казалось, что ничего особенного меня там уже не ждёт. Ничего особо «не горит». Можно и поспать подольше. Но в то утро всё было по-другому.
И вдруг совершенно отчётливо всплыли когда-то перепечатанные мною строки:
Наденьте рубашку белую и пишите утром…
Этого оказалось достаточно.
Что такое «Эпифании»
Само слово «эпифания» связано с внезапным проявлением, откровением, моментом, когда что-то прежде почти невидимое вдруг становится ясным. Именно так я когда-то и воспринимала тексты Зиедониса.
Не как рассказы в привычном смысле. Не совсем как стихи. Скорее, – как короткие вспышки сознания.
Мысль. Жест. Наблюдение. Иногда всего несколько строк — и привычная вещь вдруг поворачивается другой стороной.
Когда-то я назвала их для себя тончайшим импульсом, короткой вспышкой, высвечивающей отдельные мгновения быстротекущей жизни. Пожалуй, именно это ощущение осталось у меня и сейчас.
В то утро мне нужно было НАЧАТЬ
Я поднялась с постели в совершенно несусветную для меня рань. Для человека вечернего — почти подвиг. Но на этот раз подвигом это почему-то не ощущалось. Я выпила стакан воды. Сделала свои тибетские упражнения. Пошла в душ. И уже там мысленно прокручивала всё, что мне предстояло сделать за день.
Точнее — не сделать: НАЧАТЬ.
И это было главным словом того утра.
Не закончить предыдущее. Не подготовиться. Не дождаться подходящего состояния. Не убедиться, что всё сложилось идеально. А просто начать.
Наверное, поэтому именно эти строки Зиедониса вернулись ко мне тогда.
Наденьте рубашку белую и пишите утром…
И я села писать.
Иногда одного импульса достаточно
Мы часто думаем, что для перемен требуется что-то большое. Новое решение. Серьёзное событие. Какая-то внешняя точка отсчёта.
Но иногда всё начинается гораздо тише. С одной случайно вспомнившейся строки. С внутреннего движения, которое невозможно толком объяснить. С раннего утра, когда вдруг не хочется снова закрывать глаза.
В тот день ничего грандиозного не произошло. Просто я встала. Выпила воду. Приняла душ. Села за стол.
И начала писать.
А старый машинописный листок, когда-то висевший на моей стене, словно снова оказался перед глазами. И этого оказалось достаточно.
Наденьте рубаху белую, покуда вы молоды.
Копайте землю. Так копайте, как никто до вас не копал.
Всё живущее жаждет тепла. Но не каждому дано чувствовать и любить до последних дней своих.
Ваши руки теплы, у кого-то руки замёрзли.
…
Кто к кому приблизится первым?
